В минувшие выходные, утром, я стоял у окна и радовался. Радовался я тому, что на улице холодно, неубранный грязный снег на дорогах, а мне в квартире тепло и уютно. Периодически выходили проснувшиеся соседи и откапывали из-под снега своих оставленных под окнами железных коней. Было интересно наблюдать, как все это делают по- своему, никто не повторяется. Вышел мужчина кавказской национальности. Национальность его мне неизвестна, поэтому в дальнейшем буду, к примеру, называть его чеченец. Чеченец, в отличие от своих соседей- славян, сразу же храбро уселся в свой автомобиль и попытался стартовать. Естественно, ничего не получилось. Он вышел из автомобиля, обошёл его вокруг, ничего не предпринял по откапыванию машины, снова уселся в авто и вновь попытался уехать. Бешенный рёв двигателя, результат- ноль. Чеченец снова вышел из машины и растерянно сделал круг почёта вокруг своего пленённого автомобиля. Этот ритуал- обход машины с последующей посадкой в салон и попыткой стартовать - он совершал вновь и вновь. Его старенький разбитый Мерседес натужно ревел, но не мог вырваться из снежного плена. Я с интересом наблюдал за этой отчаянной борьбой со снежной стихией. Моё язвительно- насмешливое настроение постепенно сменилось на сочувственное. Очень хотелось помочь соседу, но как? Лопаты дома у меня не было, чтобы из окна протянуть чеченцу лопату помощи. Выйти на улицу и толкнуть автомобиль- лень одеваться, да и холод собачий на улице.
Я недовольно занудел, обращаясь к жене:
"Оскотинилось наше общество, злые стали, никто не поможет ближнему своему. Не то, что в старые добрые времена, когда любой сосед выскочил бы из дома и быстро вытолкал бы застрявший автомобиль".
Меня прямо-таки распирал праведный гнев на нечутких соседей, сидящих в своих укромных тёплых квартирках. Вдруг появился русский пожилой мужчина, бомж. Ни слова не говоря, не ожидая ничьих просьб, он отложил свою котомку и принялся толкать застрявшую машину чеченца. Мимо проходил интеллигент. Тоже русский, молодой мужчина высоченного роста, с иголочки одетый, с щегольским портфелем в руке. Не выпуская из рук портфель, он присоединился к пожилому бомжу и стал трудолюбиво выталкивать старенький мерс из снежной каши. При этом он сразу же взял операцию по вызволению автомобиля под своё руководство и уверенно давал распоряжения, к слову сказать, очень разумные. Чеченец, видя столь дружную поддержку, воодушевился и сидя за рулём, с ожесточением выжимал все оставшиеся силёнки из своей старенькой машины. Я наблюдал, стоя у окна, и увлечённо болел за них. Мимо проезжал жёлтый старый разбитый бус. Он тормознул, из него выскочили двое мужчин, по виду - гастарбайтеров - киргизов. Они подбежали к Мерседесу и стали помогать бомжу и интеллигенту вызволять чеченца из калининградских сугробов. Победил интернационал! Под яростным натиском четверых мужчин мерс подобно ракете вылетел на расчищенную от снега проезжую часть.
Чеченец выглянул из машины, прокричал слова благодарности и уехал. Уехали на потрёпанном бусике киргизы - гастарбайтеры. Пошли в разные стороны по своим делам русские интеллигент и бомжик. А я стоял у окна и тихо радовался. Радовался тому, что ошибался в людях насчёт того, что все они холодные и равнодушные. Тому, что можем мы ещё, как раньше, в старое доброе время, забыв о национальностях и вероисповеданиях, помогать друг другу, сообща решать какие- то задачи. Я с удовольствием подумал: «А у нас в Калининграде с толерантностью не всё так уж и плохо….»
Прочитано 9265 раз. Голосов 10. Средняя оценка: 3,6
Дорогие читатели! Не скупитесь на ваши отзывы,
замечания, рецензии, пожелания авторам. И не забудьте дать
оценку произведению, которое вы прочитали - это помогает авторам
совершенствовать свои творческие способности
Теология : Альфред Великий. Боэциевы песни (фрагменты) - Виктор Заславский Альфред Великий (849-899) был королем Уессекса (одного из англосаксонских королевств) и помимо успешной борьбы с завоевателями-викингами заботился о церкви и системе образования в стране. Он не только всячески спонсировал ученых монахов, но и сам усиленно трудился на ниве образования. Альфреду Великому принадлежат переводы Орозия Павла, Беды Достопочтенного, Григория Великого, Августина и Боэция. Как переводчик Альфред весьма интересен не только историку, но и филологу, и литературоведу. Переводя на родной язык богословские и философские тексты, король позволял себе фантазировать над текстом, дополняя его своими вставками. Естественно, что работая над "Утешением философией" Боэция, Альфред перевел трактат более, чем вольно: многое упростил, делая скорее не перевод Боэция, но толкование его, дабы сделать понятным неискушенным в античной философии умам. Поэтому в его обработке "Утешение" гораздо больше напоминает библейскую книгу Иова.
"Боэциевы песни" появились одновременно с прозаическим переводом "Утешения" (где стихи переведены прозой) и являют собой интереснейший образец античной мудрости, преломленной в призме миросозерцания христиан-англосаксов - вчерашних варваров. Неизвестна причина, по которой стихи и проза, так гармонично чередующиеся в латинском оригинале "Утешения", были разделены англосаксами. Вероятно, корень разгадки кроется в том, что для древнеанглийского языка литературная проза была явлением новым и возникновением ее мы обязаны именно переводам короля Альфреда. Делая прозаические переводы, король был новатором, и потому решил в новаторстве не переусердствовать, соединяя понятный всем стих с новой и чуждой глазу прозой. Кроме того, возможно, что Альфред, будучи сам англосаксом, не понимал смешанных прозаическо-стихотворных текстов и решил, что лучше будет сделать два отдельных произведения - прозаический трактат и назидательную поэму. Как бы там ни было, в замыслах своих король преуспел. "Боэциевы песни" - блестящий образец древнеанглийской прозы и, похоже, единственный случай переложения латинских метров германским аллитерационным стихом. Присочинив немало к Боэцию, Альфред Великий смог создать самостоятельное литературное произведение, наверняка интересное не только историкам, но и всем, кто хоть когда-то задумывался о Боге, о вечности, человечских страданиях и смысле жизни.
